Популярная поговорка про китайскую политику последних лет звучит как «Ничего не делаем и всё равно побеждаем». Дескать, все враги успешно справляются с собственной нейтрализацией, все соперники метко стреляют себе в колени, и лишь один Китай, стоя на месте, умудряется опережать всех бегущих назад. Причина такого наивного взгляда состоит не только в том, что у китайцев с пиаром собственных достижений едва ли не хуже, чем у нас, но и в том, что те самые враги активно выпячивают собственные провалы. О том, как и зачем это делается, среди всего прочего расскажет материал «Под дурака», ну а мы вернёмся к Китаю. «Ничегонеделание» заключается в десятилетиях тонкой и усердной работы на множестве направлений, большинство из которых не окупаются вовсе, а некоторые — будь то удивляющие весь мир успехи ИИ-фабрик или собственная микроэлектронная промышленность — начинают приносить плоды лишь спустя много лет после первых инвестиций. Деятельность китайцев заметна, как правило, тем, кто покупает китайскую продукцию на наполненных техрынках, тем, кто сталкивается с ними в деловой среде, тем, кто натыкается на развёрнутые ими предприятия в глубинах отстающих регионов, и тем, кто зачем-то интересуется докладами разнообразных китайских окологосударственных структур. Что же до открытой всему миру деятельности, связанной в единые сюжеты и легко объясняемой внешней конъюнктурой, то такую деятельность Пекин позволяет себе редко (последний всплеск, если помните, был год назад вместе с сильной активизацией индийско-китайского сюжета и саммитом гостей парада в Пекине), отсюда и идут все разговоры про то, что Китай ничего не делает. И вот сейчас настало время для нового всплеска.

К этому привёл целый ряд факторов: американский провал в Иране, демонстрация беззубости НАТО на саммите в Анкаре, тихоокеанские сомнения в надёжности обещанной Вашингтоном крыши и признаки скорого изменения статус-кво. Потому-то и вышел китайский сюжет за пределы обычных заголовков международной прессы про тибетоуйгурогонконгские «репрессии» и вот-вот намечающийся коллапс очередной корпорации, что вне всяких сомнений (на сей раз уж точно!) повлечёт за собой крах всего Китая как цивилизации.

Итак, первая неделя последнего месяца лета сопровождалась тревожными, пускай и не слишком громкими, рассказами об усилении китайского давления по нескольким направлениям в Тихом океане. Вы и сами можете вспомнить из истории, что ещё в XIX веке, задолго до Мао и даже до трёх народных принципов, дорогие гости из Европы щедро обложили Китай минами, которым суждено было рвануть территориальными спорами спустя десятилетия. И до сих пор китайцы континентальные, китайцы островные и филиппинцы до хрипоты спорят о принадлежности необитаемого куска кораллов, торчащего из Южно-Китайского моря цепочкой микроскопических островков, — называется всё это Скарборо. Ничего толкового на этих островках не соорудить, никакой пользы не извлечь и никем не заселить, но на них можно опираться как на точки отсчёта своих территориальных вод, из-за чего Филиппины, считающие Скарборо своей землёй, даже называют кусок Южно-Китайского моря Западно-Филиппинским морем. То переименование, не принятое никем, кроме Филиппин и отдельных антикитайских лоббистов в США, было введено в обиход в 2012 году, когда по настоянию Барака Обамы филиппинцы сначала в одностороннем порядке объявили эти воды своими, а после принялись задерживать плавающих в этих краях китайских рыбаков. Нет, рыбаки тоже были хороши — каждый, кто слышал про деятельность этой орды у побережья, скажем, Южной Америки, знает их методы, как и их способность вылавливать без остатка всю рыбу на самой границе международных вод, — но первый шаг на уровне государств сделали именно Филиппины, атаковав китайцев. Китайцы принялись атаковать в ответ, и с тех пор регулярные стычки лодочек береговой охраны успели стать фоновым новостным шумом. На Скарборо филиппинцев больше не пускали, так что риф остался под контролем китайцев. Филиппинцам же остался риф Второй Томас, где ещё 27 лет назад они посадили на мель свой десантный корабль (намеренно) и с тех пор держат там гарнизон.