19-е число проклятого августа. День ГКЧП. Я был знаком почти со всеми членами ГКЧП. С одними поверхностно, с другими близко, с третьими дружил. С Пуго — пара часов, проведённых рядом в салоне самолёта. Был в кабинете у маршала Язова, когда по телефону ему сообщили о ферганских событиях. С Крючковым познакомился на митинге на Манежной, когда на огромной площади стояла окаменелая толпа переодетых в гражданское слушателей московских военных академий. Стародубцев показывал мне свой изумительный колхоз, а затем сам за рулём машины подвозил меня на станцию Тула. Варенников пригласил меня на обед в Афганистане в свою резиденцию рядом со знаменитым дворцом Амина, а потом в Гяндже выделял мне военный вертолёт. С Олегом Дмитриевичем Баклановым был особенно близок, даже дружен, и он пригласил меня на знаменитый пуск ракеты "Энергия — Буран", когда наш чудесный "челнок" облетел Землю и опустился на космодром Байконур. С Болдиным, ещё до того как он стал помощником Горбачёва, я колесил по пшеничным полям целины. С Тизяковым, директором крупнейшего уральского завода, мы обсуждали тему патриотической прессы после победы ГКЧП.

Мою газетную статью "Трагедия централизма" Крючков читал, подчёркивая её двумя фломастерами. Я писал "Слово к народу", которое инициировали крупнейшие руководители партии. Бакланов включал меня в состав многих правительственных делегаций. Вместе с будущими гэкачепистами я летал на Новую Землю. Удивляюсь, почему гэкачеписты не взяли меня в своё сообщество. Льщу себя надеждой, что они пощадили меня, как в своё время декабристы пощадили Пушкина. И теперь все эти долгие годы, которые длятся после разгрома ГКЧП, развала Советского Союза, истребления всех драгоценных для меня символов, я знаю, что в недрах ГКЧП присутствовала тайна. И я её непрерывно разгадываю.

Все члены ГКЧП, после того как они вышли из Матросской Тишины, на мой вопрос, что это было, отвечали: ещё рано раскрывать тайну ГКЧП, время не настало. И они все сходили в могилу, так и не раскрыв мне эту тайну. Либо не знали её, либо она была столь ужасна, что они не смели её разглашать. Тайна осталась неявленной, но она существует.