У русской культуры есть особая форма бытования - дневник. Дневник может вести юный человек, порой доверяясь бумажному или электронному блокноту смелее, чем самому родному человеку. Дневник может вести император, в тяжёлых думах признавая, что «кругом измена, и трусость, и обман». Одни таят свой дневник, сберегают его от чужих глаз, пишут по наитию, не оглядываясь на точность слов и гладкость повествования. Иные, напротив, стараются огранить каждую фразу так, будто готовят свои откровения к печати, надеются явить их широкому читателю. Но как бы там ни было, дневник для русского человека – это всегда нечто большее, чем ты сам. Это твоя сопричастность миру. Это и ты, и через тебя.

«Дневник Писателя» Достоевского именно такой. Да, это уникальный жанр, это самобытное издание – журнал одного автора. Но это и дневник конкретного человека – личный, сокровенный. Дневник, что начинается с литературной полемики, продолжается самыми актуальными мировыми событиями и в итоге вырастает в завет грядущим поколениям: «сохранить у себя божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придёт время, явить этот образ миру, потерявшему пути свои!» И во всём – сам Достоевский: его интонация, его тревога, боль, упование, молитва.

«Дневник Писателя» начинает конкретный автор, продолжает Писатель с большой буквы - извечный русский писатель, томимый духовной жаждой, а завершает богооткровенный русский народ. Потому что русская культура – дневниковая: русский человек ищет себя в Боге, и культура ведёт дневник этого искания.