Концепция образования — производная от концепции человека. Советская школа стремилась воспитывать людей, хорошо подкованных в естественных науках (математика, физика) и при этом возвышенных. Раз и навсегда решив вопрос о Боге, точнее, о его отсутствии, она настойчиво настраивала нас на внутренние поиски. Мы как будто стеснялись решения бытовых задач и прочих приземлённых проблем, сильное государство принимало их на себя, нам оставалось постараться ему понравиться. Когда всё рухнуло, оказалось, что надо жить самостоятельно, а не было понятно — как, ведь вариантов нам в детстве предлагали не много, сплошное светлое будущее. На Западе всё больше готовили детей к быту, финансовым и управленческим решениям. Там не приветствуют созерцательность, последовательно уничтожают способность думать за пределами готовой картины мира, приучают к презентациям и прочим копипастам, поощряют клиповое сознание и короткие мысли. За много лет кропотливой разрушительной работы у них выросло «поколение троечников». Мы же радостно побежали в ту же сторону, не добежали, стали искать концептуальную опору в прошлой системе знаний, но, осознав её недостаточность для современного техногенного контекста, так и зависли в растерянности.

Отказавшись от идеологического каркаса и осознав технологические вызовы будущего, мы пришли к необходимости не просто серьёзной ревизии школьных знаний, но глобальной перестройки образовательной системы как единого комплекса с чётко проговоренными конечными целями — что мы хотим получить «на выходе». «Если видишь цель постигаемого предмета, — писал Михаил Щетинин, — сопоставляешь её с целью всего мироздания, если видишь связь цели твоей жизни с целью изучаемого предмета, если ты прописываешь каждое слово, каждый параграф изучаемого явления в предмете в целостность своего существования, то тогда это знание животворящее» («Идея соборности в школе будущего»). Необходимо заново понять, в чём смысл и содержание каждого предмета в отдельности и зачем он нужен целому. Один предмет в большей степени учит сосредоточению, другой помогает вырабатывать быстрые реакции, третий воспитывает навык смотреть на свою деятельность со стороны, как грамматика, к примеру, четвёртый формирует практический интеллект. В естественном диалектическом водовороте одни дисциплины умирают, другие рождаются, третьи перелицовываются, многие разворачиваются в сторону «междисциплинарности», аналитика бледнеет без проверки на практике. Именно по отношению к школьному образованию нам придётся кардинально переосмыслить границы наук вплоть до классического их деления на естественные и гуманитарные, фундаментальные и прикладные — иначе можно закоснеть в академическом высокомерии, проиграть наличный, живой мир.

Образовательная триада