Сенчин Роман Валерьевич. Александр Тиняков: Человек и персонаж. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2025. — 384 с. — (Жизнь интересных людей)

В уголовном деле № П-78195 из архива УФСБ по Санкт-Петербургу среди стандартных анкет лежит пожелтевший листок из школьной тетради. На нём торопливым почерком выведены цифры: «Сбор 3 р. 44 к.», следом — жалоба на отсутствие мелкой наличности у прохожих, а чуть ниже — ядовитая политическая сатира о кремлёвских вождях. Дата под текстом — июль 1930 года. Автор этих бухгалтерских выкладок соседствует с антисоветскими частушками не ради конспирации; он просто фиксирует окружающую его реальность. Это мир Александра Тинякова, который четвёртый год зарабатывает на хлеб профессиональным стоянием на Литейном проспекте с картонкой «Подайте на хлеб писателю, впавшему в нужду».

Обвинение стандартно для той осени: контрреволюционная агитация, монархические настроения. Но главным вещественным доказательством следователь указывает две книги стихов и школьную тетрадь с дневником. Листая эти страницы, невозможно отделаться от мысли, что классическая версия биографии Тинякова лжёт. Нам десятилетиями рассказывали историю неизбежного гниения декадента-маргинала, но факты сопротивляются мелодраме. Там, где мы ожидаем увидеть пьяный бред, зафиксированы жалобы на тесноту коммунальной кухни; там, где должна быть экзистенциальная тоска — сухая запись о гонораре Всеволода Вишневского, выдавшего пятьдесят копеек вместо обещанного рубля. Его нищенство не было бессознательным скольжением во тьму. Это была хирургически точная операция по извлечению себя из социума. Государство монополизировало литературу, превратив её в казённую службу, и Александр Иванович ответил симметрично: он приватизировал собственную деградацию, превратив своё тело, запах перегара и дырявые подошвы в последний неподцензурный роман.