«Повыше Балахны, на высоких глинистых горах Кирилловых да на горе Оползне, вытянувшись вдоль левого берега Волги, стоит село Городец. Кругом его много слобод и деревушек. Они с Городцом воедино слились», — отмечал Павел Мельников-Печерский в одном из своих романов. Тишина, спокойствие, благость — таков Городец, с XVIII века — один из центров судостроения, хлебной торговли, изготовления печатных пряников. Сюда же свозились деревянные изделия со всей округи — ковши, чаши, сундуки, прялки, а городецкие ярмарки если и уступали нижегородским, то всё равно блистали пышностью и весельем. Здесь же и зародился промысел, ставший одним из символов русской идентичности.

Хохлома, палех, вологодское кружево, дымковская игрушка, жостово, гжель, оренбургский пуховый платок да каслинское литьё — во всём этом, как сказал Николай Некрасов, «…золото, золото / Сердце народное! / Сила народная, / Сила могучая», и городецкая роспись по праву занимает своё место в том волшебном списке. Музей декоративного искусства приглашает на выставку «Диво дивное городецкое», посетитель которой может не только насладиться ярким зрелищем, но и отследить эволюцию вкусов и стилей. Народное творчество — не застывший канон, оно движется в такт общему ритму.

Итак, всё началось с прялок! Точнее, с их донец. Советский исследователь Борис Рыбаков в своём программном труде о язычестве славян подчёркивал, что «...прялки часто являлись свадебным подарком жениха невесте». На донцах изображались солярные знаки ещё с тех времён, когда наши предки были солнцепоклонниками. До 1850-х годов городецкие прялки украшались резьбой, и в экспозиции есть уникальные образцы начала XIX столетия — их отличала простая геометрия, но затем умельцы принялись инкрустировать донца морёным дубом.