Тонкий созерцатель и злой критик Александр Бенуа мог одновременно хвалить и ругать, высмеивать и кричать «браво!». Не щадил никого, отбрасывая мнение авторитетов, как бесполезную шелуху. К Василию Поленову он относился так же сложно, как и к большинству художников. «Здесь же следует снова упомянуть о Поленове, прославившемся своими легковесными иллюстрациями Евангелия, но заслуживающем почётное место в истории русского искусства исключительно благодаря своим, к сожалению, не особенно многочисленным пейзажам. Его восточные этюды теперь кажутся слащавыми и неприятно поражают своей вялой техникой, но в свое время они явились также своего рода откровением для глаза русских художников, так как никто до него не передавал такую легкость в тенях, такую прозрачность красок, такую воздушность перспективы», - писал Бенуа в «Истории русской живописи», где развенчал всех, до кого сумел дотянуться, при том, явив точные характеристики и указав на сильные стороны каждого.

И в этом тексте, и в своих журнальных публикациях он именовал поленовскую манеру тускловатой, рыхлой и робкой, превознося колористику и чувства. Так, он называл краски Поленова «исключительно правдивыми» и уловил «открытый к пониманию поэзии ум», правда лишь «…в пейзажах на русские темы, очень просто задуманных, иногда очень широко взятых и всегда трогательных». Бенуа во частично оказался прав – «Московский дворик» и «Бабушкин сад» все знают и любят, а Евангельский цикл ныне волнует лишь профессионалов. Или я ошибаюсь вместе с господином Бенуа? Это легко проверить, посетив экспозицию «Василий Поленов и Павел Третьяков», что проходит сейчас в той самой галерее, носящей имя Третьякова. Это – фокус-выставка, проект, подсвечивающий отдельную страницу в истории меценатства и живописи, поэтому не стоит ожидать развёрнутого повествования, зато есть предлог оценить Поленова, как автора библейских сюжетов.

Нас встречает не пейзаж, преисполненный свежести, и не мудрая евангельская притча, но «Право господина» из средневеково-ренессансной бытности. С покупки этого произведения и началась дружба-сотрудничество Поленова с Третьяковым. Замысел родился в ходе путешествия по Германии. художник, вдоволь налюбовавшись старинными замками, узкими улочками и домами, выстроенными аж в XV веке, призадумался о феодальных вольностях. В письме к конференцсекретарю Академии Художеств мастер пояснил: «Право, по которому всякая девушка перед вступлением её в замужество принадлежала барону. Право это называлось „Закон первой ночи“».