Оттепель – это не столько научно-исторический термин, сколько социокультурный, хотя бы потому, что даже чётких рамок не имеется. Это – образ, а не даты в хроникальном повествовании. Кто-то полагает, что Оттепель – временной промежуток от смерти Иосифа Сталина до восшествия Леонида Брежнева. Другие исследователи включают в Оттепель ещё несколько лет, до окончания солнечных-шестидесятых. Литературоведы склоняются к мысли, что «эра искренности» началась в момент выхода знаковой книги «Оттепель» Ильи Эренбурга, то есть в 1954 году.

В любом случае, то был интереснейший этап в жизни советского общества, когда приветствовалась новизна и свежесть восприятия. Мир казался открытым, а космос – познаваемым. Коммунизм? Достижим! Яблони на Марсе? Всенепременно будут! Наивность сочеталась с культом разума, науки, формул. Спорили физики да лирики, выясняя, в чём истина. Бессмертие или, по крайней мере, долгожительство – взаправдашняя цель, а не сказка про Кощея.

«С эры Общего Труда мы стали жить до ста семидесяти лет, а теперь выясняется, что и триста не предел. Грому Орму не могло быть меньше ста тридцати лет, он был втрое старше Дар Ветра», - подчёркивается в романе Ивана Ефремова. Энергия и бодрость – вот синонимы Оттепели. «От карпатских долин до Таймыра / Мы идем по дорогам крутым. / Коммунизм — это молодость мира, / И его возводить молодым!» - звучало из радиоточек, а юность была непримирима ко всему отжившему, включая барочные формы сталинского зодчества и монументально-классические позы скульптур. Минимализм и грубоватость – это почерк Оттепели.