Евгений ДАНИЛОВ. Мы давно планировали беседу со специалистом по беспилотной технике. Сегодня почти каждый считает себя знатоком дронов, ставших частью военной повседневности: их производят обе стороны, поставляют западные страны, а жители прифронтовых районов постоянно сталкиваются с последствиями ударов. Однако устройство этой отрасли и различия между отдельными типами аппаратов понимают прежде всего специалисты. Один из них, Дмитрий Кузякин, изучает сбитые дроны и хорошо знает возможности российских разработок.

Дмитрий Васильевич, с чего началось современное развитие беспилотной техники? Примерно в 2010 или 2011 году мы снимали в Москве документальный фильм о применении дронов для наблюдения за правонарушителями. Подобную программу тогда разрабатывало МВД, а в столице работали три основные фирмы-производителя. Их представители уже предлагали использовать дроны в военной сфере и обращались в Министерство обороны, но там воспринимали эти предложения скорее как фантастику. Позднее возможности этой техники наглядно проявились во время конфликта между Азербайджаном и Арменией, после чего в России активизировались собственные разработки. Какие аппараты сегодня производят Россия и противник, в чём состоят их принципиальные различия?

Дмитрий КУЗЯКИН, главный конструктор Центра комплексных беспилотных решений. Беспилотной технике как явлению больше ста лет. К ней можно отнести немецкие "Фау-1" и "Фау-2", баллистические и зенитные ракеты, самонаводящиеся торпеды, а также управляемые авиационные бомбы с телевизионным наведением. Изображение с камеры такой бомбы передавалось оператору, который корректировал её полёт и обеспечивал достаточно точное поражение цели, однако эти образцы мало влияли на тактику войн второй половины XX века, поэтому само понятие беспилотника долго оставалось на периферии общественного внимания. Сегодня отсутствие пилота на борту не объясняет сути произошедших изменений. Современный дрон появился в результате цифровой трансформации. Датчики и исполнительные устройства теперь связаны с центральным компьютером, а программное обеспечение определяет их взаимодействие. В беспилотной авиации эту функцию выполняет полётный контроллер. Подобный принцип уже применяется в автомобилях с электронным управлением двигателем и в гражданской авиации, где команды пилота сначала обрабатывает бортовая система, а затем преобразует их в движение элементов управления. На поле боя пришли технологии, первоначально созданные для гражданского рынка. Дешёвые процессоры, цифровые гироскопы, камеры, средства связи и регуляторы двигателей позволили собирать эффективные аппараты из доступных компонентов. Квадрокоптер долго не удавалось создать из-за неустойчивости такой аэродинамической схемы. Человек не способен непрерывно и точно регулировать скорость вращения нескольких винтов, но эту задачу решил полётный контроллер. В отличие от вертолёта, квадрокоптеру не нужны автомат перекоса и изменяемый шаг винта, поскольку движение определяется скоростью вращения отдельных пропеллеров. Поэтому правильнее говорить не о торжестве беспилотья, а о переносе цифровой архитектуры на поле боя. Она сделала военную технику дешёвой, гибкой и пригодной для быстрой модернизации. В равном конфликте, где обе стороны умеют программировать и способны организовать массовое производство, именно эта архитектура начинает определять ход боевых действий.