Не всё быть войне, не вечно ворону кружить, не вечно матери тужить. Ещё воют сирены над городами России, и вражьи дроны сжигают заводы и нефтехранилища. Ещё мучается без воды и электричества героический Крым, отбивая атаки на Крымский мост. Ещё штурмовые полки, обливаясь кровью, рвут опорники в Донбассе и Новороссии. Ещё неугомонные генералы на московских ток-шоу потрясают ядерной бомбой. Но всё слышнее шелест мирных переговоров. Всё таинственней и чаще прилетают американские "боинги" во Внуково, а русские гонцы курсируют между Майами, Пекином и Дубаем. Рёв войны и шёпот мира. И мир неизбежно настанет.

Слово "мир" будет включать в себя тысячи компонентов, предшествующих началу мирных переговоров, тысячи компонентов, которые последуют за заключением мира. Полностью учесть те и другие невозможно. Их не учтёт искусственный интеллект. Они на учёте у матушки-истории. Одна неучтённая частность — вовремя не обезвреженная мина, или вспышка обезумевшего от войны человека, или тайная патология лидера — может сорвать мир, раскупорить русло, по которому льётся людская кровь.

Историки этой войны станут описывать её в формулах, опираясь на засекреченные данные, исследования и утечки, встречаясь со свидетелями и участниками тайных переговоров, создавая для этой войны образ, который войдёт в курсы военных университетов, анналы исторических и военных теорий. Но эта война, как и все другие русские войны, отражается в зеркале народного самосознания. Оно не учитывает бессчётные явления, тайные операции, секретные переговоры, просчёты руководства, гениальные решения стратегов. Народное сознание интегрально. Оно основано на глубинном чувстве, отличающем зло от добра, правду от лжи. Именно это интегральное чувство остаётся в истории — оно, а не выводы военных энциклопедистов.