Была в новостном фоне прошлой недели странная особенность. 21 октября, в среду, в Петербург из Осло прилетел Стивен Уиткофф – на сей раз без своего вечного компаньона Джареда Кушнера, который собирался подключиться по скайпу, но сослался на болезнь и пропустил созвон. Особенность же заключается в том, что к концу недели этот визит уже оказался забыт. В нём не было ни острых подробностей – наподобие той, которая поведала о прошлом визите Стивена в Петербург, когда он первым делом прямо с самолёта отправился в местную синагогу, – ни комичных деталей, а ведь многие ждали от этого челночного кулинара дегустации шавермы и пышек. Были лишь разговоры о том, что из норвежской столицы от североевропейских боссов и примкнувшего к ним киевского президента американский посланник привёз новые предложения каких-то мирных планов, о том, что из столицы Северной он увёз какого-то американского деда, которого наши отловили ещё весной 2022 года в теробороне города Изюма. Первую пару дней ходили слухи о новых проектах, напоминающих знаменитую «дизельную сделку» двухнедельной давности – то есть о контактах вне контекста Украины, не включающих в себя любимую американцами догматику про «нелегитимные вторжения и незаконные авиаудары». Но очень скоро прекратились и эти рассуждения. Инфополе оказалось пресыщено украинской темой: за последние две недели публику страшно утомили сюжеты о том, как Дональд Трамп разозлился на Владимира Зеленского, Зеленский нахамил Трампу, а на территории бывшей УССР Илон Маск отключил за нарушение пользовательского соглашения гравитацию и межатомные связи. Двумя из четырёх ключевых акторов этого кризиса – Украиной и Америкой – управляют телепродюсеры и медиаменеджеры (разница же в глубине подходов продиктована не только американским костяком из потомственных управленцев, но и тем, что рестлинг и реалити-шоу, откуда кадры понабежали в Белый дом, – развлечения утончённые, изысканные и высокоинтеллектуальные, если сравнивать их с породившим современное украинское государство "Кварталом 95"). Оттого-то пресыщение аудитории неизбежно станет для них знаком как-то сбавить обороты и снизить темпы раскрутки медиаистерики (укры, старательно и весьма правдоподобно изображающие своё катастрофическое положение, – не исключение). Это, в свою очередь, приведёт к уходу украинской темы куда-то на сорок восьмой план – тем более что краткосрочных целей в виде падения стоимости дизеля и убеждения дорогой аудитории в близости достижения мира под мудрым руководством американского президента этот самый президент более-менее достиг. Совсем другое дело – оставшиеся два актора, для которых картинка вторична, которые привыкли решать проблемы совершенно иначе, потому в вопросах сути не могут отступить: мы и Европа.

О странностях последних конфигураций российско-европейских отношений рассказывалось нами очень много. Напомним, что «единая Европа» разделена в себе на два враждебных России лагеря, один из которых располагается на юге континента, а второй – ближе к северу, причём линия разделения проложена задолго до начала эпохи наций: всё тот же раскол по линии Рим – варвары, католики – протестанты, романские – германские и по множеству других признаков схожего контура.

В конце августа в Москве результатом случайного совпадения стала официально не описанная, но совершенно точно неизбежная встреча двух супервлиятельных католиков, одним из которых оказался глава ЦРУ и посланник Трампа, а другим – министр иностранных дел Ватикана. После заключения «дизельной сделки» многие пришли к выводу, что именно её-то и ездил обсуждать в Москву Джон Рэтклифф – а именно так зовут трамповского главшпиона – но ни того, почему для этого пришлось дёргать аж главу ЦРУ (чья лояльность курсу Дональда по ряду направлений вызывает вопросы), ни того, что параллельно этому делал в Москве Пол Галлахер – а именно так зовут папского главдипломата – эта теория не объясняет. Две идущие из Москвы в разных направлениях линии дипломатии, в Рим и в Брюссель, – куда более правдоподобное объяснение католической активности в конце августа и важный элемент поведения Европы, который следует держать в голове.